Главная / Библиотека / Войцеховский А. - Земля – творение разума?


Таинственное радиоэхо Земли

События эти происходили давно. Связаны они были с освоением коротковолнового радиодиапазона. Дело в том, что для коммерческих и вещательных целей радиоинженеры использовали длинные и средние радиоволны, а короткие, как никому не нужный, бросовый диапазон, были отданы на откуп радиолюбителям.

Но оказалось, что радиолюбители с их жалкими, маломощными передатчиками способны устанавливать сногсшибательные рекорды по дальности радиосвязи, превзойдя возможности официальной длинноволновой радиотехники.

В среде радиоинженеров начался своеобразный ажиотаж: как же, необходимо было срочно отобрать у радиолюбителей обратно коротковолновый диапазон и использовать его для коммерческих и радиовещательных целей. Так появилась одна из первых мощных радиостанций голландской фирмы «Филлипс» в городе Эйндховен мощностью 15 кВт, которая начала вести экспериментальные радиопередачи в 1927 году на волне 31,4 м.

Таким образом, молчавшая до этого времени для «космических наблюдателей» Земля (ведь радиосвязь велась на длинных и средних радиоволнах, не выходящих в дальний космос из-за отражения их ионосферой) вдруг обрела мощный «радиоголос» и дала знать о себе возможным наблюдателям в безграничных просторах космоса о существовании на Земле цивилизации с достаточным для этого уровнем технического развития...

В 1920-х годах, когда проводились исследования распространения радиоволн на большие расстояния с помощью отражения коротких волн, исследователи с удивлением установили, что при определенных условиях сигналы передающих радиостанций, многократно отразившись от ионосферы, возвращаются в исходную точку и могут быть зафиксированы спустя некоторое время после основного сигнала как своеобразное радиоэхо. Время запаздывания для таких сигналов обычно составляло доли секунды.

Вместе с тем были зафиксированы и очень редкие случаи радиоэха с более длительными задержками, составлявшими временные интервалы от нескольких секунд до многих десятков секунд. Это интересное явление, получившее название «парадокса Штермера» или «мирового эха», с момента «своего рождения» и до настоящего времени привлекает пристальное внимание широкого круга специалистов. Не случайно оно вскоре получило звучный эпитет «загадочное», для чего имелись достаточно веские причины, о которых и пойдет речь ниже. Нужно сказать, что в специальной научной литературе для этого явления употребляют более скромный и точный термин — LDE (long-delayed echoes — радиоэхо с длительными задержками).

Карл Фредерик Штермер — известный норвежский геофизик, профессор, член Норвежской академии наук и литературы, иностранный член Парижской академии наук и Лондонского королевского общества, почетный член Академии наук СССР (с 1934 года). Научные исследования К. Штермера снискали заслуженное уважение своей последовательностью, глубиной и оригинальностью. Этот замечательный ученый разработал стройную теорию полярных сияний в земной атмосфере, предложил методы расчетов траекторий заряженных частиц в магнитном поле Земли, которые обогатили не только науки о Земле, но также физику, математику и т.д.

По-видимому, американские экспериментаторы А. Тейлор и И. Юнг первыми сообщили о фиксации радиоэха, приходящего с некоторым опозданием. В 1927 году, прослушивая радиоэхо от сигналов, посылаемых в ионосферу, они обнаружили эхо, будто приходящее с расстояний в 2900—10 000 км. Время запаздывания составляло сотые доли секунды, а расстояния достаточно хорошо согласовывались с известными сейчас размерами внутреннего радиационного пояса Земли. Можно предположить, естественно с позиций сегодняшнего комплекса знаний, что эти сигналы имели какое-то естественное происхождение.

Однако в декабре 1927 года профессор К. Штермер, случайно разговорившись со своим соседом, инженером и радиолюбителем Йоргеном Халльсом, упомянул о результатах, полученных Тейлором и Юнгом. Халльс на это заметил, что сам слышал эхо с опозданием в 3 с от сигналов, переданных экспериментальной радиостанцией в Эйндховене (Голландия). По мнению Халльса, это было эхо от нашего естественного спутника Луны. Штермер же настаивал на том, что эхо приходит от тороидальной оболочки, которая образуется электронами, движущимися в земном магнитном поле. Чтобы выяснить истину, Штермер в декабре 1927 года договорился с руководством эйндховенской станции о сеансах радиосвязи.

Уже в январе 1928 года исследователи провели серию соответствующих экспериментов. Прием радиосигналов вели две станции: в Форнебо и Бигде. Обе станции располагались близ норвежской столицы Осло. В Бигде была станция инженера Халльса. Радиопередатчик станции в Эйндховене, работавший, как уже говорилось ранее, на частоте 31,4 м, посылал сигналы через каждые 5 с. Они регистрировались в Форнебо с помощью осциллографов, которые очень четко фиксировали импульсы Эйндховена. Наряду с этим тогда же обнаружили и несколько других сигналов, которые могли быть вызваны или какими-то атмосферными пертурбациями, или же радиоэхом.

Во время проведения опытов Халльс часто звонил по телефону Штермеру, чтобы сообщить ему о своих наблюдениях. Он, кстати, слышал гораздо больше запаздывающих сигналов, чем регистрировала станция в Форнебо. Это, по всей видимости, можно было объяснить тем, что у Халльса имелся очень чувствительный радиоприемник, с помощью которого прием сигналов осуществлялся на громкоговоритель. Нужно сказать, что полученные результаты не дали ни одному из оппонентов достоверно-убедительных данных для подтверждения своей точки зрения.

Летом того же года состоялась встреча К. Штермера с доктором Ван дер Полем, работавшим в Эйндховене и решившим принять участие в исследованиях. Ученые договорились посылать стандартные телеграфные «посылки» (три импульса, три тире). Период повторения таких тройных «посылок» составлял уже 20 с. От применения осциллографов, учитывая успешный опыт Халльса, решено было отказаться. В связи с достигнутыми договоренностями, уже начиная с сентября 1928 года, в Эйндховене была проведена новая серия экспериментов для изучения LDE.

11 октября 1928 года в 15 ч 30 мин Штермер, находившийся в Норвегии, услышал отчетливое эхо. Через несколько минут позвонил Халльс, который сообщил, что он зарегистрировал эхо с опозданием в несколько секунд от сигналов на частоте 31,4 м. Сразу после этого Штермер немедленно отправился к Халльсу и тоже убедился, что громкоговоритель Халльса отчетливо воспроизводил эхо.

«Как правило, каждый сигнал давал один отголосок, а иногда даже несколько, — писал позднее Штермер в своей книге «Проблема полярных сияний». — Обычно отголосок, подобно сигналу, также имел три тире, иногда, однако, они сливались, случалось также, что отголосок затягивался в более длительный звук, чем сигнал. Высота звука была та же, что и сигнала».

Именно здесь, в квартире Халльса в Бигде, ученый записал промежутки времени между сигналами и их отголосками, получив длинную последовательность радиоэха. Сначала время его задежрки составляло 3 с, затем 4 с, потом возросло до 5 с, а после этого стало беспорядочно меняться в интервале от 5 до 18 с.

Получив телеграфное сообщение Штермера о наблюдавшемся явлении, Ван дер Поль, находившийся на станции в Эйндховене, снова резко изменил режим работы радиопередатчика, посылая быстро одну за другой три точки через интервалы в 30 с. В тот же вечер 11 октября 1928 года Штермер зарегистрировал последовательность из четырнадцати эхо с задержками, колебавшимися от 3 и до 15 с, а именно: 8, 11, 15, 8, 13, 3, 8, 8, 8, 12, 15, 13, 8 и 8 с. Три точки посылаемого сигнала слились при регистрации в тире во всех случаях кроме одного, соответствовавшего трехсекундному эху. Эхо пришло в точности на той длине волны, на какой и посылались сигналы. Это была та самая знаменитая «серия радиоэхо» К. Штермера, которая впоследствии неоднократно публиковалась в самых различных газетах и журналах многих стран мира.

Спустя две недели, 25 октября, при сильных атмосферных помехах Штермер принял сорок восемь эхо с задержками от 3 до 30 с. Затем LDE исчезло. Но уже 14—15 и 18—20 февраля 1929 года они были зарегистрированы как в Норвегии, так и в Англии. Все это время передатчик в Эйндховене работал в прежнем режиме. Радиоэхо от него регистрировалось также несколько раз в апреле 1929 года, однако подробных отчетов об этом не сохранилось.

В мае 1929 года интересные исследования LDE проводили Ж. Голль и Г. Талон во время работы французской экспедиции, наблюдавшей затмение Солнца в Индокитае. Установленный на судне передатчик мощностью 500 В генерировал на волне 25 м последовательность сигналов с интервалом 30 с. Исследователями было зарегистрировано около 2000 откликов с переменной задержкой, достигавшей нескольких десятков секунд. Результаты этих наблюдений были опубликованы: они представляют собой довольно сложную таблицу, в которой нельзя уловить какую-либо определенную зависимость в распределении радиоэха.

В октябре этого же 1929 года, когда временной промежуток между сигналами радиопередатчика в Эйндховене был увеличен до 60 с, снова удалось зафиксировать несколько последовательностей LDE. 7 ноября 1929 года достаточно продолжительный эксперимент на станции в Эйндховене был прекращен. Наблюдения Штермера, Халльса и Ван дер Пола, как и наблюдения английских и французских исследователей, не нашли в то время удовлетворительного объяснения.

Действительно, минимальной задержке радиоэха, равной 3 с, соответствует расстояние 450 000 км от нашей планеты. Другими словами, отражающее материальное тело или образование должны были располагаться далеко за пределами земной атмосферы, где-то в районе лунной орбиты. Между тем мощность эха превышала треть мощности первоначального сигнала, что не соответствовало ожидаемой мощности при естественном отражении от объекта, находящегося на расстоянии Луны или еще дальше.

Еще сложнее было объяснить изменение временных задержек эха. Если оно было связано с перемещением отражающего тела или образования в пространстве, то скорость их движения должна была быть неправдоподобно высокой. И уж совсем трудно было представить, как возникает в данном случае от одного и того же сигнала двойное и тройное эхо. Такова в кратком изложении история появления в конце 1920-х годов загадочного «парадокса Штермера» или «мирового эха».

Ну, а что же было дальше?.. Проблема LDE интересовала ученых многих стран мира. В 1934 году его наблюдал английский исследователь Е. Эпплтон, но позднее сильно возросший уровень радиопомех стал препятствовать регистрации LDE. В 1947—1949 годах К. Будден и Дж. Ятис попытались исследовать радиоэхо на волне 14,5 м и не обнаружили его.

Об удивительном феномене постепенно забыли, хотя время от времени радиолюбители все-таки наблюдали эхо от своих собственных передач (регистрировались сигналы Морзе или разговорная речь, повторенные через несколько секунд). Между 1932 и 1969 годами исследователи не менее 40 раз регистрировали запаздывания речевых эхо на различных длинах волн.

В 1967 году к изучению LDE приступили в Стэнфордском университете (США). Эти работы возглавил профессор Ф. Кроуфорд. Проведенные исследования подтвердили реальность феномена. Правда, в Стэнфорде не наблюдались длинные последовательности эха. Особенно часто встречалось эхо с задержками, приблизительно равными 2 и 8 с. Было установлено, что частота эха смещается на десятки герц по сравнению с частотой исходного сигнала, а временной промежуток между импульсами в сигнале эха гораздо меньше, чем в исходном.

Тайна феномена LDE так и осталась неразгаданной. Но каково же все-таки мнение ученых?.. Рассмотрим некоторые наиболее интересные их версии и предположения...

Всемирно известный ученый Никола Тесла первым предположил, что своеобразное запаздывание посылаемых в околоземное космическое пространство радиоимпульсов, обнаруженное в 1928 году Штермером и Ван дер Полем, вызвано не чем иным, как деятельностью инопланетной цивилизации. Естественно, что этому талантливому, но эксцентричному физику никто не поверил. И только в I960 году к гипотезе Теслы вернулся профессор Стэнфордского университета (США) Р. Брейсуэлл, который был известен не только как опытный радиоастроном, но и специалист по проблемам внеземных цивилизаций.

Он предположил, что если развитые ВЦ (внеземные цивилизации) распределены в Галактике на расстояниях друг от друга в сто световых лет или больше, то именно беспилотные космические зонды являются наиболее экономичным и эффективным способом установления первых контактов между ними.

В связи с этим Р. Брейсуэлл рассмотрел возможность вывода на околозвездные орбиты кибернетических радиозондов для поиска так называемых «искусственных сигналов». Естественно, что такие радиозонды должны посылаться ко всем тем звездным системам, где можно было бы обнаружить жизнь. Эти автоматические звездные странники, зарегистрировав чужие радиосигналы, немедленно сообщают об этом на свою планету и одновременно пытаются вступить с обнаруженной цивилизацией в радиоконтакт.

Принципиальная возможность создания орбитальных кибернетических зондов вряд ли может быть подвергнута сомнению, и вполне логичным представляется следующий шаг Р. Брейсуэлла — предположение о том, что когда-то (вероятно, многие тысячелетия тому назад) такие зонды могли быть отправлены и к Земле, а также к остальным планетам Солнечной системы.

«Если мы рассмотрим ресурсы биологического конструирования, — писал Р. Брейсуэлл в одной из своих работ, — представится правдоподобным, что некоторое отдаленное общество может создать породу космических посланцев, имеющих мозг, но не имеющих тела, впитавших традиции своего общества и распространяющих их в основном бесплодно. Однако некоторые из них окажутся средством распространения межгалактической культуры».

Такой посланец, достигнувший Солнечной системы и оказавшийся на околоземной или окололунной орбите, будет скрупулезно следить за радиосигналами планеты, которые должны оповестить и убедить его в том, что земная цивилизация достигла зрелости и с ней можно устанавливать связь.

«На какой волне он (радиозонд — авт.) будет работать и как нам расшифровать его сигнал ? — спрашивает ученый (см. книгу Р. Брейсуэлла «Сигналы высокоразвитых галактических цивилизаций. Межгалактическая связь», М., 1965 год) и сам же отвечает на этот вопрос. — Для того чтобы выбрать волну, которая может проникнуть через ионосферу и которая в то же время расположена в используемом нами диапазоне, зонд может вначале прослушать наши сигналы, а затем послать их назад. Для нас сигналы зонда будут напоминать эхо с задержками в секунды или минуты, типа тех сигналов, о которых 30 лет назад сообщили Штермер и Ван дер Поль».

Другими словами, Р. Брейсуэлл утверждает, что с целью сообщения землянам о своем присутствии зонд должен принимать радиосигналы с нашей планеты и отправлять их обратно, как радиоэхо, с большой, но, несомненно, разумной задержкой. Если мы снова вернем зонду те же сигналы, он должен понять, что установлен контакт с разумными существами. В этом случае он может перейти и к другим формам передачи информации, в частности передать телевизионное изображение участка неба с созвездием, откуда он прибыл к нам.

«Будем ли мы удивлены, — спрашивает Р. Брейсуэлл, — если среди первых посланий зонда будет телевизионное изображение созвездия?»

Нужно сказать, что гипотезу о реальности появления возле Земли космического зонда в дальнейшем существенно развил американский исследователь Дж. Стронг. Он, во-первых, выдвинул смелое предположение о том, что какой-нибудь инопланетный зонд, возможно, и сейчас еще находится на орбите естественного спутника нашей планеты Луны, а, во-вторых, предложил организовать и провести с целью обнаружения зонда комплекс соответствующих научных исследований. Впрочем, ни сам Р. Брейсуэлл, ни Дж. Стронг, ни кто-либо другой не смогли подкрепить свои достаточно общие соображения чем-либо конкретным.

Как бы там ни было, но идея Р. Брейсуэлла об орбитальных космических зондах имеет, по мнению многих специалистов, значительный «потенциал» для своего дальнейшего развития. К большому сожалению, этот «потенциал» не был использован учеными разных стран в полной мере, в том числе и потому, что их основные усилия были направлены на исследования возможностей межзвездной радиосвязи. И все же нужно констатировать, что в определенной степени проблема орбитальных кибернетических зондов снова становится актуальной и привлекает внимание все большего и большего числа исследователей.

С природой «мирового эха» связана гипотеза шотландского астронома Дункана Лунена из университета в Глазго, которая была опубликована в апреле 1973 года в американском журнале «Spaceflight».

Лунен попытался объяснить результаты опыта Штермера и Халльса, полученные вечером 11 октября 1928 года. Многие увидели в его работе попытку доказать существование кибернетического зонда. Между тем Лунен не ставил перед собой такой задачи. Рассуждал он примерно так...

Мы не знаем истинную природу LDE, но есть основания предполагать, что этот феномен может быть связан с космическим зондом, присланным к нашей планете. Предположим, что это действительно так. Тогда, естественно, возникает вопрос, какова в этом случае должна быть логика контакта, каким способом зонд может передать жителям планеты Земля свое послание и как нам подойти к его дешифровке?

После того как эти вопросы поставлены, вся дальнейшая логика умозаключений имеет смысл лишь постольку, поскольку справедливо наше исходное предположение (ведь бессмысленно приписывать определенную логику естественному явлению). Поэтому та или иная интерпретация загадочной серии радиоэхо не может служить доказательством реальности кибернетического зонда, поскольку она уже основана на этом предположении.

Таким образом, смысл и значение работы Лунена, как и работ последующих «интерпретаторов», состоит не в доказательствах существования инопланетного зонда, а в рассмотрении некоторой модели контакта между ним и людьми. Такая постановка вопроса представлялась Лунену вполне правомочной, интересной и актуальной. Как же подошел он к разгадке таинственного радиопослания?..

Анализируя имеющиеся данные об LDE, Лунен обращает внимание на некоторые особенности штермерского эха по сравнению с эхо, полученными американскими учеными в Стэнфорде. Во-первых, эхо 1920-х годов были «свободны» от временного сжатия и частотных искажений. Во-вторых, интенсивность штермерских эхо оставалась постоянной стационарной независимо от времени запаздывания. Это обстоятельство довольно трудно понять, поскольку чем дольше путешествует волна, чем больше расстояние проходит она до того, как возвратиться в исходную точку, тем меньше должна быть ее интенсивность. И, наконец, имеются достоверные данные, указывающие на связь штермерских эхо с точками Лагранжа (равновесными зонами) в системе небесных тел «Земля — Луна». Казалось бы, можно было предположить, что радиоволны отражаются от скоплений метеорных тел в точках Лагранжа, однако переменность времени запаздывания и отсутствие изменений интенсивности с вариациями времени запаздывания полностью исключают такое объяснение.

Исходя из вышеизложенных соображений и опираясь на идеи Брейсуэлла о возможности использования зондов для контактов между космическими организациями, Лунен выдвинул гипотезу о том, что эхо штермерского типа представляет собой сигнал межзвездного зонда. Возвращая принятую с Земли радиопередачу, зонд пытается таким образом вступить с нами в контакт. В этом случае изменение времени запаздывания должно быть связано с передачей какой-то важной информации.

Стараясь расшифровать послания неземного зонда, Лунен пришел к выводу, что одну из последовательностей LDE (от 11 октября 1928 года) можно интерпретировать, как сообщение о том, что кибернетический зонд прибыл в Солнечную систему около 13 тысячелетий тому назад со звезды Эпсилон Волопаса.

Вот что писал по этому поводу сам автор этой необычной гипотезы:

«Зарегистрированные в 1927 году сигналы, возвращенные без изменения, нетрудно толковать просто как сообщение о присутствии космического корабля. Трехсекундные эхо без доплеровского смещения означали: «Я здесь, на орбите вашей Луны». Если все эхо приходили от одного и того же объекта с запаздыванием от 3 до 15 с, то вариации времен запаздывания определенно должны были нести какую-то более сложную информацию.

Найденная последовательность времен запаздывания не содержит какой-либо численной закономерности. Замечание Брейсуэлла о фигурах созвездий, однако, дало мне повод поочередно сопоставить на графике время запаздывания эхо с его номером в данной серии сигналов. Сначала времена запаздывания я наносил на оси координат (как поступали экспериментаторы в 1920-х годах), но ничего существенного не обнаружил. Совсем другой результат получился, когда времена запаздывания я перенес на ось абсцисс. Восьмисекундные эхо образовали вертикальный «барьер». Слева находилась изолированная трехсекундная точка. Справа от барьера разместилась фигура с поразительным, хотя и неполным сходством с созвездием Волопаса. Чтобы завершить картину созвездия, достаточно трехсекундную точку перенести вправо от барьера на место, соответствующее Волопасу. Кажется очевидным, что если эта интерпретация верна, Эпсилон Волопаса и есть та звезда, от которой пришел зонд. Если бы мы «вернули» изображение созвездия зонду, контакт зонда с Землей был бы продолжен по полной программе.

Против идентификации фигуры созвездия Волопаса можно выдвинуть одно или два возражения. Наиболее серьезным кажется то, что Альфа Волопаса (Арктур) на схеме находится выше и левее своего истинного положения на 7°. Сначала я думал, что несоответствие вызвано остановкой часов в Эйндховене во время эксперимента, но вскоре я нашел более интересное объяснение. Арктур имеет большое собственное движение... На 7° Арктур перемещается приблизительно за 12 600 лет. Возможно, зонд прибыл к нам несколько тысяч лет назад и сразу же «составил» звездную карту.

Выполнив свою программу, он бездействовал. Лишь много позже, когда люди стали посылать сигналы для изучения ионосферы, зонд активизировался. Перемещение Арктура на 7° могло бы означать, что зонд прибыл к нам примерно 12 600 лет назад!.. Вероятно, зонд — это автомат, а не пилотируемый корабль, поскольку происходит идентичная долговременная задержка эхо. Разумное существо внесло бы в процесс контакта разнообразные приемы. Связь с зондом целесообразно было бы осуществлять на длинах волн, которых мы обычно избегаем, например, в диапазоне, зарезервированном для нужд радиоастрономии, или использовать другие каналы информации.

Можно было бы вновь вызвать активность зонда, посылая лазерный луч в либрационную точку лунной орбиты. Зонд, если он только не построен в виде открытого каркаса, нетрудно засечь локатором. Если лазерные эхо начнут приходить обратно с различными запозданиями и, особенно, если они образуют распознаваемую звездную карту, вряд ли их сочтут естественным феноменом...»

Конечно, гипотеза Лунена выглядит фантастической. Но «когда область исследований нова, — писал известный физик Р. Фейнман, — «прощупывание» наугад и составляет первые шаги науки». Но все же, если говорить серьезно, то вполне понятно, что интерпретация штермерского радиоэха, предложенная Луненом, может удовлетворять далеко не каждого, и прежде всего потому, что она явно неоднозначна.

Во-первых, несколько смущает тот факт, что единственным основанием для гипотезы является сходство положения точек на графике «номер сигнала — время запаздывания» с конфигурацией ярких звезд созвездия Волопаса. Это связано хотя бы с тем, что на графических построениях налицо некоторый произвол — фигура Волопаса получается только тогда, когда двойное эхо наносят на график с одинаковым номером. Что же касается других карт и диаграмм, составленных Луненом, то их интерпретация в прямом смысле не вызывает никакого доверия.

Во-вторых, удивляет отсутствие на рассматриваемом графике Лунена ближайших к Эпсилон Волопаса звезд Сигма и Ро, сравнимых по блеску с имеющейся на графике звездой Эпсилон Волопаса, хотя на одной из других карт, которые также представляет Лунен, имеется три менее яркие звезды, которые помещены только для облегчения идентификации фигур созвездий.

В-третьих, на фоне отмеченной «неполноты» созвездия Волопаса вызывает недоумение способ выделения звезды Эпсилон Волопаса, поскольку точку трехсекундного радиоэха на графике Лунена можно вполне считать не звездой Эпсилон Волопаса, а Арктуром. Поражает также многоточие вертикального восьмисекундного барьера, то есть оси симметрии, которая могла быть показана более определенно. Трудно поверить, что барьер был сооружен только для выделения звезды Волопаса. Связать же барьер со звездами, расположенными слева от главных звезд созвездия Волопаса, невозможно.

И, наконец, последнее... Характеристики Эпсилон Волопаса не слишком подходящи для существования разумной жизни на планетах этой звезды. Дело в том, что это — двойная система, состоящая из красного гиганта и спектрально-двойной звезды. Эти космические объекты являются малоподходящими для существования планетных систем с устойчивыми орбитами и, тем более, для развития разумных цивилизаций.

Все вышеперечисленные недостатки и побудили многочисленных исследователей искать новые объяснения и интерпретации штермерского радиоэха. А что касается самой гипотезы Лунена, то все же надо признать, что знакомство с ней не лишено интереса, поскольку у обитателей иных миров нашей Вселенной действительно могут быть самая неожиданная логика и самые неожиданные методы.

С разгадкой тайны штермерских сигналов связана еще одна любопытная гипотеза.

Однажды в редакцию болгарского молодежного еженедельника «Орбита» пришло письмо, в котором было сказано буквально следующее:

«Наша цивилизация находится в планетной системе звезды Дзета (созвездие Льва). Наша звезда двойная. Вокруг одной вращаются три планеты, вокруг другой — две.

Звездолет, посланный нами, находится на орбите возле вашего естественного спутника — на расстоянии 85 000 км от него. Прилагаем его изображение и координаты».

Письмо было подписано астрономом-любителем Илией Илиевым, руководителем коллектива, якобы расшифровавшего послание инопланетян.

Понимая, что все это могло оказаться заурядной мистификацией, редакция «Орбиты» послала своего корреспондента по адресу, указанному в письме. Он выяснил, что достоянием еженедельника стала несколько спорная гипотеза болгарских астрономов-энтузиастов, которая была в апреле 1974 года опубликована в нашем журнале «Техника — молодежи» и краткое содержание которой мы изложим ниже.

Нужно сказать, что решение, предложенное болгарскими исследователями, было скорее попыткой найти новый подход к разгадке тайны «мирового радиоэха».

В основу своих исследований болгарские исследователи положили опубликованные Ван дер Полем в конце 1920-х годов в английском журнале «Нейчер» пять серий отраженных сигналов.

Первая серия: 15, 9, 4, 13, 8, 12, 10, 9, 5, 8, 7, 6.

Вторая серия: 8, 11, 15, 8, 13, 3, 8, 8, 8, 12, 15, 13, 8, 8.

Третья серия: 12, 14, 14, 12, 8.

Четвертая серия: 12, 5, 8.

Пятая серия: 12, 8, 14, 14, 15, 12, 7, 5, 5, 13, 8, 8, 8, 13, 9, 10, 7, 14, 6, 9, 5, 9.

Вполне понятно, что решение данной загадки (конечно, если это действительно сигналы, несущие информацию) нужно строить на каких-то определенных логических принципах. Чем более развита цивилизация, тем больше она должна стремиться к простоте, наглядности и логичности своих сигналов, используемых при общении с предполагаемыми братьями по разуму. Не исключено, что инопланетяне могут послать нам чисто зрительные образы, вполне возможно, что их сообщения будут носить исключительно геометрический характер, позволяющий передать нам необходимые сведения: координаты, эталоны измерений, интервалы и т.д.

В связи с этим при расшифровке сигналов болгары: а) каждую серию цифр рассматривали отдельно; б) цифры каждой серии последовательно разбивали на пары, которые принимались за координаты в прямоугольной системе координат Декарта.

В результате проведенных исследований отраженных сигналов были подучены достаточно любопытные результаты, а именно:

а) Первая серия.

Полученная конфигурация напоминает хорошо известное созвездие Льва, но без звезды Дзета, для которой имеется только абсцисса. Здесь может быть два мнения: либо Штермер не смог получить последнего интервала, либо это просто знак «внимание».

Тот факт, что созвездие Льва изображено не совсем точно, может быть связан с тем, что запаздывание сигналов измерялось только в целых секундах, что и могло привести к некоторым искажениям. Если же из числа 20 (временной интервал между посылавшимися сигналами) вычесть числа первой серии, то получатся новые 7 точек. Нанесенные на систему координат, они дают изображение, напоминающее своими аэродинамическими формами какой-то летательный аппарат. Возможно, это и есть символичная картинка прибывшего от звезды Дзета к нам радиозонда? Кстати, из его координат можно обратным путем получить и координату звезды Дзета Льва...

б) Вторая серия.

Приняв допущение о прибытии инопланетного зонда от Дзеты Льва, логично предположить, что вторая серия сигналов должна нести информацию о «семействе» этой звезды. Разбив числа на пары, замечаем, что четвертая и седьмая точки имеют одинаковые координаты (8, 8). Это обстоятельство может указывать, по-видимому, только на то, что Дзета Льва является двойной звездой. Заметим, что к такому же выводу пришел и Лунен!..

в) Третья серия.

Можно предположить, что в этой серии зашифровано графическое сообщение о положении радиозонда. Она содержит координаты точек, определяющих угол АОВ. Если считать, что точка О — это наша Земля, а точка В — Луна, то вполне возможно, что точкой А обозначен собственно вестник чужого разума. Можно даже определить его радиус обращения ВА вокруг нашего естественного спутника, который приблизительно равен 80 000 км.

г) Четвертая серия.

Отрезок ОС, несомненно, указывает на какое-то направление. Но какое? И что означает тот факт, что эта линия является касательной к «лунной орбите» радиозонда?..

д) Пятая серия.

Это самая длинная и самая загадочная серия радиоэха. А что, если и она представляет какой-то графический образ? В таком случае поступим так же, как и с первой серией. Нетрудно убедиться, что нам удастся получить контуры летательного аппарата — правда, на сей раз трапецеидальной формы. Болгарские исследователи предположили, что, возможно, это изображение корабля-матки, вращающегося вокруг Луны и посылающего свои зонды с теми или иными исследовательскими целями...

Напомним, что Илия Илиев и его коллеги — всего лишь астрономы-любители, обладающие достаточно скромными знаниями. Пусть слабо обосновано у них сходство графического изображения с созвездием Льва, пусть ошибочно их мнение, что зонд прибыл с отсутствующей на изображении звезды Дзеты Льва (ведь на нем нет и многих других ярких звезд этого созвездия), но нужно отдать болгарским исследователям должное ... они смело вступили на «территорию» предположений, версий и «безумных» идей, чтобы, в конечном итоге, попытаться найти зерно ускользающей от нас истины...

Нетрудно убедиться, что интерпретации «мирового эха», данные Луненом, Илиевым и другими сторонниками гипотезы Брейсуэлла, далеко не безупречны, а полученные результаты во многом противоречат друг другу. Поэтому ученые не оставляют попыток разгадать смысл радиосообщения конца 1920-х годов. Об одной из них рассказывается в статье кандидата технических наук В. Родикова «Диалог с космическим зондом», опубликованной в 1977 году в майском номере журнала «Техника — молодежи». Речь идет о гипотезе инженера П. Гилева из Усть-Каменогорска, которому удалось обнаружить ряд новых признаков «искусственности» в сериях рассматриваемых радиосигналов и найти еще одно решение «проблемы Штермера».

Напомним, что каждое число в этих сериях — это промежуток времени в секундах между приемом основного сигнала и эха. Уже достаточно беглый анализ показывает, что отклики поступали хотя и с различной задержкой, то есть неравномерно, но тем не менее с достаточно частым повторением интервалов «8» и «12». В цифровых сериях обнаруживаются и закономерности, которые вряд ли можно объяснить случайностью: «восьмерки» чаще всего соседствуют с интервалами «5» и «13», двукратно повторяется комбинация «три восьмерки», а сами серии могут быть приняты за сообщение, переданное своеобразным неравномерным кодом.

Вслед за Илиевым и другими болгарскими энтузиастами П. Гилев предположил, что зонд передал прямоугольные координаты звезд. Ось абсцисс, по мнению Гилева, должна лежать в плоскости эклиптики, то есть линии, показывающей движение солнечного диска среди созвездий. Шесть полученных точек первого графика действительно можно отождествить с созвездием Льва. «Лишняя» цифра в конце серии навела автора гипотезы на мысль о том, что в сообщении содержится избыточная информация.

Эта избыточность повышает достоверность информации и приводит к следующим соображениям: серии можно читать и с конца и с начала, пропадание первого числа не приводит к бессмыслице при расшифровке, которая (в случае ее правильности) должна служить указанием на искусственное происхождение сигналов радиоэха. Все это, в свою очередь, должно привлечь к ним самое пристальное внимание, а именно:

— если вслед за Гилевым отбросить в первой серии цифру 15, а остальные интервалы интерпретировать по-прежнему, как Декартовы координаты, то можно получить изображение и некоторых других звезд из созвездия Льва; правда, вид самого созвездия при этом несколько видоизменится;

— если «прочитать» пятую серию с конца и выделить первые семь полученных точек, можно убедиться, что «звездная шифровка» сообщает о некой последовательности звезд, яркость которых постепенно убывает.

Пятая серия сигналов, по мнению Гилева, позволяет установить конкретную звезду, из окрестностей которой прибыл «виновник торжества» — космический зонд. С этой целью автор гипотезы анализирует две строки чисел: вторая строка получается из основной серии при отбрасывании первой и последней цифр (принцип избыточности информации!). На график Гилев наносит все точки — звезды, получающиеся после прочтения обеих строк. В этом случае на графической зависимости изображение одной из звезд получается дважды (!). Это звезда Тэта Льва, которая значительно больше и ярче нашего Солнца и которая удалена от него на расстояние более сорока световых лет.

Вторая, третья и четвертая серии сигналов несут сообщения о самой близкой окрестности Тэты Льва, то есть о ее планетной системе. Например, вторая серия расшифровывается точно так же, как и серия предыдущая (пятая): она тоже «расщепляется» на две строки, записанные одна под другой:

(8, 11) (15, 8) (13, 3) (8, 8) (8, 12) (15, 13) (8, 8) 8(11, 15) (8, 13) (3, 8) (8, 8) (12, 15) (13, 8) 8 Числа, выделенные скобками, — это пары координат. Они откладываются на графике следующим образом: после первой пары первой строки — первая пара второй строки, затем — вторая пара первой строки и вторая пара второй строки и т.д. три точки полученного графика сливаются в одну. Это точки с координатами (8, 8). Они указывают местоположение центрального светила — Тэты Льва, вокруг которого располагаются пять планет. Но поскольку каждая из планет «передана» дважды, то это обстоятельство дает возможность установить направление их вращения. Оказывается, что все планеты движутся вокруг своего светила в одном и том же направлении, лишь направление вращения одной из них (второй по счету) является обратным.

Порядок нанесения «точек — планет» на координатную сетку дает возможность как будто определять и расстояния планет от центрального светила. Средние радиусы их орбит, по мнению Гилева, относятся между собой как ряд чисел: 9:18:25:29:32.

Всего же в «штермерских сериях» содержится информация о двенадцати звездах, пяти планетах и естественном спутнике у второй из них — сведения довольно обширные, если учесть относительно небольшую длительность передачи. Гилев в процессе расшифровки сигналов обнаружил также указания на атомный вес углерода (12 нуклонов), его массовое число получается автоматически, непроизвольно, если только все сигналы и строки расположить в том порядке, как это необходимо для их расшифровки.

Вполне понятно, что наряду с другими вариантами расшифровок радиоэха эта интересная гипотеза требует тщательной проверки и подтверждений.

Еще одну интерпретацию феномена радиоэха предложил А.В. Шпилевский в статье, опубликованной в научно-популярном журнале «Земля и Вселенная» (№ 2 за 1976 год).

Свою статью А. Шпилевский начинает с того, что отмечает следующее обстоятельство: при построении графика «номер отправленного сигнала — время» мы ничем не ограничены в выборе направлений координатных осей. А если это действительно так, то для упоминавшейся ранее второй серии радиоэха можно построить и другой график, отличный от предложенного Луненом. Присмотревшись внимательно к шести точкам, лежащим ниже восьмисекундного барьера (теперь его уже нужно считать горизонтальным), каждый, кто на небе видел в кульминации созвездие Кита, обязательно отметит сходство образуемой ими конфигурации с этим созвездием.

Далее, следуя идее Лунена, Шпилевский выдвигает ряд предположений:

1. Серия радиоэхо в опыте Штермера и Халльса — это послание космического зонда, для расшифровки которого строим график и сравниваем его с подходящим участком звездного неба.

2. Шесть точек этого графика, лежащих ниже восьмисекундного барьера, идентифицируем как неполное созвездие Кита.

3. Лежащая выше барьера точка трехсекундного радиоэха — это звезда Тау Кита, выделенная из созвездия с целью указать нам, что именно от нее и послан космический зонд.

Нужно отметить, что при переносе этой точки ниже восьмисекундного барьера она попадает внутрь фигуры из шести «звезд». Кроме того, следует вспомнить о «сходстве» звезды Тау Кита с... нашим Солнцем, одиночность этой звезды и ее относительную близость к нашей звездно-планетной системе (11,8 световых лет). Именно эти обстоятельства заставили земных астрономов давно обратить особое внимание на Тау Кита.

Когда в 1960 году осуществлялся проект «Оама» (с Земли посылались радиосигналы в направлении созвездия, где предполагалось существование разумной жизни), радиоастрономы выбрали именно эту звезду и в течение нескольких месяцев с надеждой ждали от Тау Кита ответного послания на длине волны 21 см.

4. Восьмисекундный горизонтальный барьер — это отрезок либо небесного экватора, либо эклиптики для земного наблюдателя.

Действительно, такая мысль возникает при сравнении обсуждаемого графика с картой нашего звездного неба. Не только конфигурация шести точек на графике напоминает рисунок созвездия Кита, но и шесть соответствующих звезд последнего располагаются, как оказывается, относительно экватора и эклиптики примерно так же, как и шесть точек графика относительно барьера.

Нельзя исключить, что когда составители космического послания решили провести в нем отрезок эклиптики для облегчения идентификации их созвездия, им и пришло в голову использовать получившийся барьер для выделения звезды Тау Кита.

5. Семь точек барьера и точка пересечения, опущенная из трехсекундной точки на барьер, — это сообщение о существовании восьми планет около звезды Тау Кита.

Такая интерпретация точек, составляющих барьер, возникает хотя бы потому, что в барьере кажутся лишними две правые точки, соответствующие тринадцатому и четырнадцатому радиоэху. Следовательно, их добавление в данную серию радиоэха (а началом другой, повторной серии они не могут быть) понадобилось для увеличения уже имевшегося числа точек. Спрашивается, с какой целью?..

А. Шпилевский считает, что космическое послание, вообще говоря, обязательно должно быть максимально простым как для шифровки, так и для дешифровки, а также максимально информативным. Поэтому на рассматриваемом графике ничто не должно упускаться из виду. Даже точку пересечения перпендикуляра, используемого для выделения Тау Кита из созвездия, надо причислить к семи точкам барьера. Кроме того, если из послания следует, что зонд прибыл из звезды Тау Кита, то естественно возникает вопрос, какую еще информацию оно может содержать?..

Логично предположить, что это должно быть сообщение о том, сколько планет существует вблизи Тау Кита и конкретно с какой из них был отправлен зонд. Позволительно допустить, что восемь точек барьера как раз и говорят об этом: число планет у Тау Кита равно восьми. Удивительным в данном случае является то, что наше Солнце (звезда несколько больших размеров, чем Тау Кита) имеет девять планет... Вполне вероятно, что так и должно быть, поскольку у физически похожих звезд в сходных условиях образуются аналогичные планетные системы.

6. Зонд отправлен с третьей по порядку удаления от звезды Тау Кита планеты.

Если судить по графику, то точка, соответствующая планете, от которой был отправлен зонд, должна лежать на пересечении перпендикуляра, проведенного из трехсекундной точки барьера. Считая по порядку следования радиоэха, такой точкой является третья точка на барьере. Примечательно, что и наша Земля тоже является третьей по удаленности от нашего светила — Солнца планетой. Без сомнения, данное совпадение отнюдь не случайно. Как известно, зона «обитаемости» для живой материи в окрестностях любой звезды должна приходиться на планету, которая расположена не слишком близко к своей звезде, но и не слишком далеко от нее.

Еще раз вспомним о сходстве между звездой Тау Кита и нашим Солнцем. Правда, в настоящее время светимость Тау Кита примерно вдвое меньше солнечной, но это обстоятельство, как считают специалисты, может свидетельствовать о том, что Тау Кита всего-навсего намного старше Солнца. А если это действительно так, то вполне понятно, что и планетная система Тау Кита тоже старше солнечной и, наконец, цивилизация, обитающая на третьей планете и отправившая к нам зонд, тоже старше и более развита по сравнению с земной.

Подведем некоторые итоги... Получается, что один и тот же метод рассуждений, а также одни и те же идеи, из которых исходили Д. Лунен, И. Илиев, П. Гилев, А. Шпилевский, приводят к достаточно различным интерпретациям таинственного радиоэха. Какая из них является наиболее правдоподобной и убедительной, сказать не то, что трудно, а просто невозможно. Решить эту проблему позволят только новые эксперименты и дальнейшие астрономические наблюдения.

И все-таки, что же это могло быть?..

В 1977 году известный писатель и популяризатор научных достижений Владимир Щербаков предложил свое, вполне объективное объяснение загадочного радиоэха в журнале «Техника — молодежи» (№ 5 за 1977 год) и научно-популярном сборнике «Тайны веков» (М.: изд. «Молодая гвардия», 1977 год), в которых были опубликованы его статьи-близнецы под одним и тем же названием «Несостоявшийся парадокс», которые хотя и близки по содержанию, но значительно дополняют одна другую.

В. Щербаков считает, что пытаться объяснить «парадокс Штермера» вмешательством «маленьких зеленых человечков» — обитателей иной звездной системы по меньшей мере преждевременно. Сначала следует поискать более естественное объяснение явления. И если это не удастся, тогда можно привлечь и гипотезу о «зеленых человечках»...

Напомним, что когда в самом начале XX века удалось впервые передать радиограмму через Атлантику, то нашлись скептики, которые утверждали, что это чистая случайность. Но прошло всего шесть месяцев, и Оливер Хэвисайд высказал предположение о том, что в верхних слоях земной атмосферы имеется слой, отражающий радиоволны. Существование такого «слоя Хэвисайда» было доказано экспериментами Эплтона и Барнета в 1925 году. Оказалось, что короткие волны, которые как раз и использовались в опытах Штермера, имеют наибольшее значение для связи на огромных расстояниях, сравнимых с размерами земного шара. Именно они слабо поглощаются ионосферными слоями, зато отражаются от них достаточно хорошо. Эти известные факты, по мнению Щербакова, могли бы служить подспорьем при объяснении результатов, полученных Штермером.

К. Штермер пытался объяснить результаты проведенных им опытов, исходя из своей теории движения заряженных корпускул в магнитном поле Земли, что, вообще говоря, не то же самое, что объяснять радиоэхо отражением от ионосферы.

«Как только я узнал об этом замечательном явлении, — писал позднее Штермер, — мне пришла мысль, что волны беспроволочного телеграфа могли быть отражены теми токами и поверхностями электронов, на которые мысль моя была направлена в годы с 1904-го по 1907-й при теоретическом исследовании северных сияний».

Дело в том, что в начале XX века Штермер и его коллега Биркеланд, проведя теоретические расчеты, доказали, что магнитное поле Земли может стать ловушкой для заряженных частиц, приходящих из космического пространства. И первым же научным открытием, сделанным с помощью искусственных спутников, было обнаружение радиационных поясов Земли.

Оказалось, что нашу планету окружает облако из электрически заряженных частиц необычайно плотной концентрации. Ближайшая граница этой электрической короны Земли расположена на высоте от 600 до 1000 км от поверхности, а в приполярных широтах — до 100 км. Внутри ее находятся пояса повышенной концентрации энергичных заряженных частиц — электронов и протонов. Эти частицы пребывают в постоянном движении и время от времени они «высыпаются» на высоте около 100 км, чаще всего в зоне полярных сияний. Траектории движения этих частиц оказались близки к тем, что в свое время вычислил Штермер.

В 1947 году были впервые зарегистрированы отражения от северных полярных сияний, механизм возникновения которых вообще-то известен. Выброшенные с поверхности Солнца частицы, имеющие электрический заряд — электроны и протоны, в зоне магнитного поля Земли начинают перемещаться вдоль его силовых линий. И попадая вблизи северного полюса в низкие плотные слои атмосферы, они сталкиваются с молекулами азота и кислорода, в результате чего и порождается свечение.

К настоящему времени наука смогла установить и объяснить зависимость частоты и силы полярных сияний от солнечной активности. Подсчет полярных сияний за последние 2000 лет позволил открыть солнечные циклы разной продолжительности, включая, в частности, и широко известный одиннадцатилетний. Как было установлено, поток солнечных корпускул, связанный с общим числом солнечных вспышек и пятен, также цикличен.

Отметим, что 1928 год был как раз годом повышенной солнечной активности, точнее — годом максимума активности нашего дневного светила. Достаточно сказать, что в то время солнечных пятен было зарегистрировано почти в тринадцать раз больше, чем, например, в 1923 году. Вспышки же — это в большинстве случаев прямые спутники пятен, хотя бывают и исключения. Общая же картина происходящего во время солнечных вспышек и некоторое время спустя, когда корпускулы с определенным «опозданием» достигают земной атмосферы, может быть достаточно сложной.

Уже в конце 1928 года, опираясь на свою теорию движения заряженных частиц, Штермер предсказал, что радиоэхо, по всей видимости, будет отсутствовать до середины февраля. Этот «февральский» прогноз ученого, как уже говорилось выше, блестяще оправдался.

Как отмечает Щербаков, в своих работах Штермер показал, что, попадая в магнитное поле Земли, частицы могут попасть в такую зону пространства, которую им покинуть уже не удается. Они концентрируются в большом торе, охватывающем весь земной шар. Стенки этого тора и служат своеобразным «зеркалом» для радиоволн. Больше того, стенки тора являются также «концентратором», собирающим радиоволны и посылающим их в немногих направлениях. Именно поэтому радиоволны могут долгое время путешествовать по естественному волноводу, в результате чего после многократных отражений их и удалось Штермеру зафиксировать на Земле. Итак, как считает Щербаков, появление «загадочного эха» не всегда может вызвать удивление или недоумение у радиоспециалистов, близко знакомых с «причудами» распространения радиоволн в земной атмосфере.

Другое дело, если принять для объяснения радиоэха в качестве рабочей гипотезу о космическом зонде, о «зеленых человечках» и о их послании землянам. В этом случае изрядно нужно будет поломать голову над явлением искажения и «размытия» сигналов, а также над явлением изменения силы сигналов радиоэха в довольно значительных пределах.

Обратимся еще раз к свидетельству Штермера:

«Отмеченные мной периоды времени не имеют притязания на точность, поскольку я не был достаточно подготовлен, но они дают, по крайней мере, качественное представление о данном явлении. По словам Халлъса, он до моего прихода наблюдал несколько отголосков через 3 с».

В этом и ранее приведенном высказываниях норвежского ученого особенно важными представляются упоминания о «размазывании» сигналов, что может являться следствием их долгого путешествия в ионизированной среде и многочисленных отражений, а также о приеме Халльсом других отголосков, не зафиксированных Штермером. Другими словами, знаменитые «серии Штермера» оказываются на самом деле неполными!?.

И еще одно важное, по мнению Щербакова, обстоятельство, которое неоднократно отмечал Штермер — это разная сила отголосков сигналов: некоторые из них едва просматривались на осциллографической ленте и были заметно слабее при воспроизведении громкоговорителем.

В. Щербаков делает вывод, что, обдумывая результаты опытов Штермера, можно прийти к следующему: разной задержке сигналов соответствовала разная их сила и разная степень «размытия». Этого, по-видимому, не должно быть, если бы сигналы посылались из одной фиксированной точки пространства, например, борта гипотетического летательного аппарата с экипажем или беспилотного космического зонда. Правда, Щербаков здесь же оговаривается:

«Конечно, сказанное вовсе не означает, что автор этих строк отрицает возможность контакта с помощью зондов, посылаемых в отдаленные миры разумными существами»...

Вполне понятно, что сама по себе проблема «парадокса Штермера» чрезвычайно интересна и увлекательна. Более того, современные знания об околоземном космическом пространстве, а также о верхних слоях земной атмосферы не дают, по всей видимости, никаких объективных предпосылок для его объяснения.

28 мая 1992 года в газете «Труд» была опубликована статья «Беззащитная планета» известного журналиста и научного популяризатора И. Царева, в которой рассматривалась проблема таинственных радиосигналов, полученных в конце 20-х годов:

«...Еще несколько десятков лет назад ученые Штермер и Ван дер Поль обнаружили загадочное радиоэхо от посылаемых в небо сигналов, словно бы какое-то тело отражало их обратно на Землю с разной периодичностью. И специалист по «ВЦ» (внеземным цивилизациям) Р. Брейсуэлл предположил, что это «дело рук» инопланетного зонда, тайком обращающегося вокруг нашей планеты. Дальнейшие исследования не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть эту мысль. Но что, если это правда?..»

Действительно, вот уже более 70 лет «радиоэхо» волнует ученых, профессиональных исследователей и любителей-фантастов. Одни из них уверены в том, что сигналы — это всего лишь неизвестный нам пока физический процесс, другие считают их достоверными посланиями инопланетян. Каких только расшифровок космического «радиочуда» не было за прошедшее время?..

Одна из них была опубликована в 572-м выпуске «Клуба любознательных» (газета «Комсомольская правда» от 5 октября 1988 года) в статье Э. Усмановой «Пришелец с букварем». В ней рассказывается о гипотезе рабочего из Ленинграда С. Сергеева, который, прочитав в середине 1960-х годов о «космических посланиях», принялся за их расшифровку и достиг, по его мнению, определенных положительных результатов.

Все люди, считает Сергеев, знают азы космического языка, только не придают этому никакого значения. Буквы этого языка — точки, слова — геометрические фигуры, предложения — теоремы и другие постулаты математики. В любом месте Вселенной любая форма разума будет думать об абстрактной математике то же, что и мы, жители планеты Земля. Значит, и разговаривать между собой аборигены разных планет могут и будут с помощью различных символов. Скажем, две точки имеют фиксированное понятие «отрезок»; три — угол, треугольник; четыре — понятие квадрата, ромба, прямоугольника. Если же эти точки расположены в разных плоскостях (например, одна из них) — получим трехгранную пирамиду, объем и т.д.

Рассуждения Сергеева о «парадоксе Штермера» отличаются от прежних тем, что он распределил отклики сигналов как в одной плоскости, так и в пространстве — в зависимости от количества точек. В этом случае одна фигура из 6 точек, включая и внутреннюю, похожа на раскрытый конверт— символ «послания» землянам. Другая незамкнутая фигура, состоящая тоже из 6 точек, напоминает часть ковша Большой Медведицы с Полярной звездой.

Вот что рассказал о результатах такого «мероприятия» сам автор:

«Представьте, как я заволновался, когда расшифровал очередную серию сигналов и увидел... раскрытый конверт. Внизу — фигура, похожая на человеческий профиль. Рот образован цифрами 8, 7, 6 — это же с численно равными порядковыми номерами по таблице Менделеева кислород, азот, углекислый газ — наша дыхательная смесь. Около глаз — символ воды. Да это же — открытое послание всем людям планеты Земля! Откуда?.. Семь точек образуют форму ковша. Любой школьник скажет, что это созвездие Большой Медведицы...»

Сигналы подавались, как известно, на частоте 31,4 м. Сергеев предположил, что в данном случае нам сильно «повезло» — достаточно переставить запятую вперед, как мы получаем независимое число «Пи».

«Мнение, что мы одни во Вселенной, неверно, — считает Сергеев, — и мы позволяем себе делать все, что заблагорассудится. Своим отношением к природе наносим вред не только своей планете, но и космосу. Исправить положение можем тоже только сами. Если оправдаем себя — кто знает, может быть, тогда-то и произойдет наконец наша встреча?!»

Что можно сказать об этой гипотезе?.. Версия об инопланетных зондах, засланных в Солнечную систему, вовсе не должна отвергаться, как говорится, с порога. Мы предполагаем возможность существования внеземных цивилизаций, но не знаем ни их количества, ни тем более уровня их технического развития. При такой неопределенной ситуации все возможно, и беспредельные пространства дальнего космоса могут таить в себе величайшие для нас неожиданности... Гипотеза же С. Сергеева, конечно, наряду со многими другими, имеет полное право на существование, а ее автору не возбраняется отстаивать непреходящие человеческие постулаты: гуманизм, разум, культуру и любовь...

В 1992 году в журнале «Земля и Вселенная» № 5 была опубликована статья «Задержанные радиоэхо и поиск ВЦ». Ее автор А.Г. Шлионский, доктор физико-математических наук, специалист в области сверхдальнего распространения радиоволн, давно занимается проблемой задержек сигналов (ЗС). В своей статье он знакомит читателей не только с «естественными» гипотезами происхождения ЗС, но и с некоторыми из интерпретаций с позиций гипотетических посланий «братьев по разуму». А. Шлионский напоминает, что сам Штермер попытался в свое время объяснить полученные им данные о ЗС большими расстояниями, которые преодолевает сигнал в космосе, и его отражением далеко за пределами Земли от корпускулярных потоков солнца, образующих на расстоянии в несколько десятков радиусов Земли тороидальную поверхность.

Для проверки гипотезы Штермера в Англии в 1947—1949 годах был проведен специальный эксперимент, в котором сигналы сквозь ионосферу выходили прямо в космос. Несмотря на вдвое большую, чем в Эйндховене, мощность передатчика, ЗС зафиксировать не удалось. Этот отрицательный результат показал, что плотность электронов в космическом пространстве слишком мала для отражения радиоволн. «Расплывание» сигнала при отражении частиц в дальнем космосе также значительно, что не согласуется с малым затуханием и искажением ЗС.

С началом ракетных и спутниковых измерений существенно изменились представления о структуре околоземного космоса. Был, в частности, обнаружен радиационный пояс электронов на высотах 3 000—10 000 км и частиц большой энергии примерно в четырех радиусах от поверхности Земли. При отражении от него задержки радиосигналов были бы всего около 1/5 с. В дальнем же космосе нет протяженных областей, совершенно свободных от электронов, и плотность их явно недостаточна для отражения ЗС. Отмечая отрицательный результат английского эксперимента, Штермер в 1955 году писал следующее:

«Исследования, ведущие к объяснению загадочных эхо, очень важны, даже если покажут, что отражаются они не от солнечных корпускулярных потоков на больших удалениях от Земли».

В отличие от Штермера, современные ему ученые В. Поль в Голландии, Е. Эпплтон в Англии, П. Педерсен в Дании и другие полагали, что ЗС отражаются не в дальнем космосе, а в ионосфере или ближней магнитосфере Земли, испытывая замедление не только за счет больших расстояний, но и вследствие влияния разных замедляющих факторов. Предположение об отражении ЗС с задержкой около 2,5 с от Луны высказал Й. Халс.

В последующие годы число гипотез, пытающихся объяснить явление ЗС, стало расти. Например, Д. Бигбю (США) указал на возможную связь ЗС с пролетом крупных метеоритов. Кроме того, отмечалось, что значительное число ЗС наблюдалось, когда Луна или точки Лагранжа в системе «Земля — Луна» находились выше горизонта пункта приема радиосигналов. В связи с этим обсуждалась возможность отражений ЗС от скоплений пыли и заряженных частиц в облаках вблизи лагранжевых точек. Эксперимент по радиолокации ближайшей точки Лагранжа с мощностью на три порядка выше, чем был в Эйндховене, был проведен в 1980—1981 годах в Нижнем Новгороде. Однако каких-либо следов ЗС, превышающих более чем в 2 раза уровень космического шума, обнаружено не было.

Не удалось объяснить прием серий ЗС также от стационарных объектов в космосе. Однако было установлено, что под влиянием солнечного затмения, лунных приливов, перемещения границы дня-ночи (терминатора) могут возникать неоднородности заряженных частиц плазмы, которые могли бы быть причиной появления ЗС.

А. Гудакр (Канада) сообщает о наблюдениях ЗС с задержками, статически приближенно кратными 1/7 с — времени кругосветного распространения радиоволн. Например, семикратное огибание земного шара могло бы дать задержку в 1 с.

Многообразие условий, при которых наблюдается ЗС, говорит о том, насколько сложен этот удивительный эффект. Возможно, что источником ЗС могут быть механизмы самой разной физической природы. Некоторые наблюдения, особенно последнего периода, частично объясняются теми или иными физическими эффектами. В то же время ЗС, зафиксированные исследователями США и других стран, по своим характеристикам существенно отличаются от наиболее сложных для интерпретации наблюдений конца 1920-х годов в Норвегии, Голландии и Индокитае.

Здесь имеет смысл упомянуть об одном из важнейших аспектов выявления элементов разумности в информации — о «критерии неслучайности». Если в ряде каких-либо однородных данных (в нашем случае — ЗС) можно усмотреть элемент неслучайности, то это обстоятельство является хотя бы необходимым критерием, чтобы считать этот ряд результатом разумной деятельности.

Простейший статистический анализ рядов ЗС показывает, что они могут подпадать под категорию «разумной информации» — слишком уж мала вероятность случайного появления задержек определенной продолжительности (например, 8, 12 и 5 с)... Разумеется, что невозможно здесь изложить все гипотезы, пытающиеся объяснить с тех или иных позиций факт появления ЗС, хотя среди них имеется немало весьма любопытных (в чем мы выше могли убедиться сами) и подкрепленных иными данными.

В этом отношении, например, интерес представляет гипотеза уже упоминавшегося американца Бигбю, который в 1967 году сообщил об обнаружении десяти малых спутников Земли с орбитами, указывающими, что все они были единым целым до 18 декабря 1955 года. Удивительно, но именно этот объект ранее астрономы никогда не наблюдали. Не поглощал ли он всей своей поверхностью космическую энергию (подобно искусственным спутникам Земли, частично покрытым солнечными батареями)? Может быть, оберегая энергоресурс и поняв, что земляне не готовы воспринять код, «радиозонд» прекратил попытки ретрансляции (этим объясняется неудача позднейших экспериментов). Не исключено также, что, исчерпав энергоресурс и чтобы предотвратить катастрофическое падение на Землю, «радиозонд» именно в 1955 году самоликвидировался или разделился на продолжающие функционировать до настоящего времени самостоятельные части.

Нужно сказать, что настоящее состояние проблемы ЗС и возможные пути ее решения несколько лет назад обсуждали в Институте земного магнетизма и распространения радиоволн РАН на межведомственном совещании под эгидой Радиосовета РАН, где отмечалось важное значение проведенных исследований ЗС. Поскольку в последнее десятилетие XX века NASA планирует принять участие в поиске внеземных цивилизаций, то было бы целесообразно в эти международные программы SETI включить и исследования ЗС, предусмотрев, в частности, поиск зонда на Луне или в точке Лагранжа системы «Земля — Луна» с помощью наземных средств (например, лазер или радиолокатор) и космических аппаратов.



Поделитесь интересной ссылкой со своими друзьями и знакомыми:

Ссылка на эту страницу:
HTML-код (для вставки на сайте):
BB-code (для вставки на форуме):

Земля – творение разума?

Глава 1. Мир без конца и без края
• Звездный дом, в котором мы живем

Космологические сомнения
Вселенная в атоме
Можно ли создать Вселенную?
Космические чудеса, доступные нашему взору
Галактический «пояс жизни»
Осторожно: Солнце стреляет
«Атомы» Вселенной
Антропный принцип в космологии

Глава 2. Эта странная, странная планета
• Космическая «прописка» Земли

Характеристики Земли
Экскурс в глубь Земли
Происхождение и возраст Земли
Кристаллическое сердце Земли
Магическое число Пи
Изменчивый лик планеты

Глава 3. Тайны, загадки, гипотезы...
• Д-волны — иллюзия или разгадка?

«Электрические грозы» под землей
Кольца Сатурна — летопись Земли?
Акупунктурные центры нашей планеты
Земное ядро — мозг живого существа?

Глава 4. Необычная реальность
• Есть ли сфинксы на Марсе?

Луна — искусственный спутник?
Таинственное радиоэхо Земли

Глава 5. Следы «инопланетян» на Земле
• Рождение и развитие идеи

Вавилонская башня
Таинственная колонна в Дели
Зарисовки «пришельцев»?
Черная пагода в Конараке
Чудеса в Саксайуамане
Саркофаг в Паленке
Статуэтки «догу»
«Космический человек» индейцев-каяпо
Древнекитайские «сыны неба»
Поразительная астрономия догонов
Что же нам оставили «пришельцы»?

Войцеховский А. И., «Земля – творение разума?». М.: Вече, 2001 г.


ВЫ ЧИТАЕТЕ: Алим Войцеховский - Земля – творение разума? Необычная реальность. Таинственное радиоэхо Земли 24 из 36 страниц ← назад || вперед → [x]

Что почитать про космос?

Азимов А. - Взрывающиеся солнца. Тайны сверхновых

Хокинг С. – Черные дыры и молодые вселенные


А знаете ли вы, что…

Большой Взрыв – это взрыв, который в соответствии с теоретическими представлениями, произошел в момент возникновения Вселенной. С момента Большого Взрыва Вселенная расширяется от крохотного объема, который она занимала в самом начале.


rasch обои